• Истории

«Странный одноклассник — это я». Интервью со звездой соцсетей Алисой Несвит

4 Mar 2026

Нора Соболь

Поделиться:

Алиса и Дана Несвит — одни из самых популярных близнецов в русскоязычном сегменте соцсетей: на двоих у них лишь в одном тиктоке более миллиона подписчиков. Они завоевали аудиторию тем, что искренне любят и хорошо умеют — юмором. И юмор выстрелил — в основном за счет нетипичных шуток, которые вызывают большой отклик и заставляют людей иронизировать над собой. La Cotorra пообщалась с Алисой, которая уже больше трех лет живет в Валенсии, и наконец-то узнала, на ком строятся карикатуры про странных одноклассников, тяжело ли ей дается разлука с сестрой, что такое детство в Луганске и какие планы она строит на будущее.

Два дня в пути и новый дом

— Алиса, давай начнем с того, что расставим все точки над «И» сразу. Ты и Дана — это два разных человека?

— Да, это забавно, что есть люди, которые пишут нам в комментариях, что смотрят нас уже несколько лет, и только теперь узнали, что мы не один и тот же человек. Да, нас правда двое, меня зовут Алиса Несвит, и я живу в Валенсии, Испания. Мою сестру зовут Дана Несвит, и она живет в Варшаве и иногда приезжает ко мне на зимовку. Но мы — два разных человека с разными жизнями, друзьями и интересами.

— Почему из всех стран и городов выбор пал именно на Испанию? 

— Можно сказать, что я не выбирала Испанию. В первые дни полномасштабной войны мы с Даной просто приехали на вокзал в Варшаве, конечное направление выбрали по принципу «где тепло». Это оказался рейс, организованный испанскими волонтерами. В автобусе на двое суток пути собралась отличная разношерстная компания. Мы, кажется, не особо понимали, что происходит и куда мы едем, но нас окружали приятные люди, поэтому мы решили, что даже если нас сейчас украдут и куда-то вывезут, то с такой компанией уже не так уж и страшно.

Когда мы приехали в Испанию, жилье решили искать сами. Нам предложил пожить у себя один местный — мы, конечно, сначала испугались, но потом узнали, что у него живет пара из Украины, и согласились. В итоге мы прожили там пять месяцев, после чего Дана решила вернуться в Варшаву, где больше возможностей и крупнее диаспора, а я осталась в Валенсии, просто потому что у меня не было денег на очередной переезд, и решила попробовать построить свою жизнь здесь.

Изначально я жила в Кампанаре, на окраине города, и мне казалось, что Валенсия — вообще не мой город. Но со временем я обзавелась здесь друзьями, начала ходить на разные ивенты, и, что самое главное, переехала в Русафу. Вот тогда я действительно распробовала Валенсию.

Одноклассники, школьный буллинг и отношения с сестрой

— На фоне всего остального юмористического контента в тиктоке вы с сестрой сильно выделяетесь. Ваши шутки все еще ни на что не похожи, они не устарели и не стали однообразными. Возможно, дело в очень странных персонажах: политизированный одноклассник, любитель истории, анимешник и так далее. Все они — плоды вашей фантазии? Или у них были прототипы в реальной жизни?

— Я не буду называть имена, но это все, конечно, основано на реальных событиях. 

— А вам никогда не прилетало за то, что ваш юмор может цеплять этих реальных людей? Возможно, они себя узнают и им это неприятно?

— Да, довольно часто у нас в комментариях, да и не только, проскакивает мнение, что мы с Даной как будто бы смеемся над этими людьми. И мне странно это слышать, потому что все эти персонажи — это буквально мы.

Я не знаю ни одного тиктокера, который снимал бы про странных людей и при этом сам таковым не являлся.

Невозможно в школе быть звездой чирлидерской команды, а потом вырасти и начать внезапно так смешно и тонко об этом шутить, если ты никогда не был к этому близок сам. Это надо прожить, обзавестись хорошей самоиронией. Из всех наших персонажей, к примеру, анимешница — это стопроцентная я.

Странный одноклассник — это мой школьный друг, с которым мы вместе обсуждали всякие исторические события и военные побоища, потому что читали одни и те же книги. Он был очень странным, как и я. В школьной кастовой системе мы были лузерами. 

Я искренне обожаю особенных людей. И каждый раз, встречаясь с ними, я запоминаю их надолго и потом обязательно превращаю в своих персонажей — не потому что хочу их высмеять, а потому что они кажутся мне крутыми.

— Но разве все ваши персонажи — это странные добряки?

— Нет, могу изображать какую-то откровенную мразь — гадкого начальника или мерзкую коллегу. Негативные люди, конечно, тоже есть. И над ними я могу себе позволить посмеяться не по-доброму, потому что кто-то из них когда-то ощутимо подпортил мне жизнь. 

Но если это какая-то именно странность, то я всеми руками и ногами за нее.

— Ты часто сталкивалась с непониманием внутри семьи? А с буллингом?

— Непонимание было большой частью моего детства и подросткового возраста, лет до 17 точно. 

Годам к 10 я уже поняла, что я абсолютно другой человек: что есть мои одноклассники, а есть я и моя сестра, и мы сильно отличаемся от других детей. У меня никогда не возникало особого желания вписаться в эти рамки, чтобы меня приняли те, кто надо мной смеется. Мне не хотелось стать «нормальной», сменить одежду и изменить поведение.

У нас была ужасная школа, в которой буллинг рос и процветал. Людей буллили за все: за внешний вид, болезни, слова. Разбивали лица в туалете… То есть жестокость была запредельного уровня. Нас это все тоже не обходило стороной: у меня крали вещи, выбрасывали мои пеналы, кидали рюкзак, обзывались. 

Я плохо себя чувствовала из-за этого, вряд ли это хоть кому-то может понравиться. Но я не хотела стать частью компании «крутых ребят», я просто хотела, чтобы меня оставили в покое, я хотела мира и оставаться собой. 

— А что делали ваши родители? Они знали о том, что над вами в школе издеваются?

— Знали, но ничего особо не делали. Возможно, все сложилось бы иначе, если бы мама тогда нам объяснила, что мы делали не так. А, может, маме наоборот стоило нас поддержать и сказать: «Не обращайте внимания на них и проявляйтесь, вы крутые». Но родители были как-то очень отстранены от всего, что с нами происходит, мы росли сами по себе. 

Для меня Дана была мерилом «нормального человека». Мы и сегодня часто говорим друг другу, что мы — единственные нормальные люди. Для нас «быть нормальными» — это значит быть аутентичными и себе не изменять. 

Возможно, в школе меня именно это часто удерживало на плаву: я знала, что если под давлением окружающих начну прогибаться, чтобы меня приняло общество, то Дана меня не поймет и в итоге забуллит сильнее остальных. Не примет меня, если я себя предам. Она всегда возвращала меня к себе, когда я начинала делать что-то, что мне самой не нравилось, чтобы понравиться другим.

Семейные зарисовки и отношения с мамой

— В ваших роликах и блицах иногда есть мама, иногда есть дедушка и бабушка — мы уже разобрались, что это все хоть и утрированные, но реальные персонажи. Но в них никогда не фигурирует папа. Почему?

— Потому что он и в жизни нашей никогда не фигурировал. Он никогда не принимал никакого участия в нашей жизни — это классический постсоветский отец, который «ушел за хлебом». Но я никогда не испытывала дискомфорта по этому поводу и иногда, глядя на отцов своих одноклассников или знакомых, даже радовалась, что у нас его нет.

— А какие отношения у вас сейчас с мамой? Она продолжает жить в Украине, но уже в Киеве? Как-то вы с сестрой, отвечая на вопрос «Жить с мамой до конца своих дней или умереть?», не задумываясь обе выбрали второй вариант.

— Мама хотела бы вернуться в Луганск. Ее можно понять, до 2014 года мы жили там, у нее там вся жизнь, знакомые. Но ни я, ни Дана не планируем и не хотим возвращаться. С мамой у нас нет каких-то особо близких отношений. Мы уже давно не советуемся с ней по поводу серьезных решений в жизни, она живет свою жизнь, а мы свою. 

В начале войны мы над ней пошутили. Мы уехали в Варшаву, а она очень переживала и настаивала на возвращении: мол, нас там на органы разберут, все будет ужасно, надо возвращаться и сидеть вместе в подвале. Мы решили приколоться и скинули маме фотку варшавских небоскребов с подписью: «Мы в Нью-Йорке». Она так удивилась, как мы так быстро туда добрались. 

Теперь у нас есть есть традиция, каждый раз, когда мы оказываемся в каких-то новых местах, кидать маме фото с рандомными локациями — то мы в Майами, то в Бразилии. Она уже знает, что это шутки.

Разлука с сестрой, режиссура и будущее

— Ты не скучаешь по сестре?

— Не-а. Мне кажется, из-за того что мы большую часть прожили вместе — дружили с одними людьми, ходили в одни и те же кружки, мы даже погулять порознь не могли сходить, — мы друг друга очень задолбали. И нынешний расклад мне кажется идеальным: мы живем в разных странах и, когда встречаемся, искренне рады друг друга видеть, классно и плодотворно проводим время вместе.

Мне нравится, что для моих друзей я — Алиса Несвит, а не «близняшка Даны». Думаю, у Даны так же. Это очень надоедает, когда всю жизнь тебя не воспринимают как отдельную личность. 

Мне нравится, что мои друзья — это мои друзья, а не наши общие, многие из них вообще не знают Дану, разве что понаслышке. 

При этом мне нравится знакомить Дану со своей компанией, когда она приезжает в Валенсию, нравится знакомиться с ее друзьями, когда я приезжаю в Варшаву, но еще больше мне нравится жить свою собственную жизнь.

— Расскажи о своих планах на будущее? Не так давно ты завела вторые аккаунты в тиктоке и инстаграме — на английском языке.

— По сути моя единственная работа сейчас — это мой блог, а его я как работу не особо воспринимаю. Я искренне кайфую от того, что делаю. Мне не надо долго сидеть и придумывать сценарии, все мои шутки — это то, что мой парень от меня каждый день в обычной жизни слышит. Это и есть я. 

Сейчас я пробую делать комедию на английском, и это уже сложнее. Но мне очень интересно, что из этого получится, я хочу в этом направлении развиваться.

Это не значит, что я планирую перевести всю свою деятельность на англоязычную аудиторию, я хочу вести и то, и то. 

При этом мне было бы интересно работать в роли режиссера и сценариста со сторонними проектами, может быть, с какими-то крупными заказчиками. В этой стезе я бы тоже хотела расти. Я не всегда была блогером, я много работала в видеопродакшене, снимала короткий метр, клипы, рекламу — да много чего. 

Сейчас я для начала хочу окончательно разобраться со своими документами и статусом в Испании, а после этого уже буду смотреть, в каком направлении мне интереснее двигаться.