"Одиссея" Нолана: антивоенное высказывание из глубины веков

В последние дни сложно встретить человека, который не сказал бы о себе «я — знаток Гомера». Судя по соцсетям, созданную в восьмом веке до нашей эры поэму «Одиссея» читали буквально все. Так ли это на самом деле, или то, что мы слышали об Одиссее со школьных времен, превратилось в смутное узнавание?

Марокко, Греция, Шотландия, Исландия, Эолийские острова Италии — Кристофер Эдвард Нолан, словно Одиссей, объездил половину мира, чтобы снять свою версию эпической поэмы. Эпос звучит здесь естественно и широко, ведь саундтрэк картины — отдельное произведение искусства. 

Нолан поставил перед композитором задачу не использовать традиционный оркестр. Вместо этого постоянный соратник Нолана, кинокомпозитор Людвиг Йоранссон, построил звуковой мир «Одиссеи»  из реконструированных древнегреческих инструментов (авлоса, лиры), ударов по металлу и камню, небольших вокальных ансамблей и синтезаторов. 

Неисторичность языка и костюмов стала сознательным выбором режиссера: сведений о микенской эпохе так мало, что стремиться к исторической реконструкции он счел бесполезным. Между тем, костюмы рассказывают историю героев, так, Одиссей (Мэтт Деймон) постепенно теряет свою царственность, а его наряд становится все более простым и изношенным.

Для Елены Троянской (Лупита Нионго) пригласили пакистанскую художницу Миша Джапанвала, специализация которой — носимые скульптуры по форме тела. Миша создала для образа Елены две скульптурные бронзовые детали — асимметричный наплечник и шейное украшение, отлитые по форме тела актрисы.

Военного начальника Агамемнона, посылающего людей на смерть, уже сравнивают с Дартом Вейдером — те же черные доспехи, жестокость, немногословность. Его шлем украшен золотыми позвонками — и он входит в ворота Трои, как сама смерть.

Величественные пейзажи, ожившие мифологические герои, призрачные боги греков — путь зрителей через поэтический мир, созданный Кристофером Ноланом, ведет на стертые мраморные ступени Итаки. Там они услышат главные слова, ради которых скитались вместе с Одиссеем, терпели кораблекрушения и спускались на черные вулканические пески Аида на протяжении трех часов фильма. Война омерзительна. Она разрушает победителей и побежденных. Она навсегда изменяет мир вокруг и уничтожает того, кто ее затеял. И нет такого лотоса забвения, который излечит от ее скверны.

Эта мысль, будучи многожды повторенной на разных языках разными поэтами и художниками разных времен, продолжает быть главной и сейчас.